Документ вам больше не нужен, и я чувствую, что вы бы согласились на пятьдесят миллионов с самого начала. Это не… я бы хотел остаться наедине со своим клиентом на несколько минут и, если можно, воспользоваться телефоном, сказал мсье франчард, дотрагиваясь до руки кавалли. Мсье дюмо и его клиент молча вышли из зала.
Он блефует, сказал кавалли. Ему придётся раскошелиться. Я в этом уверен.
А я нет, ответил франчард. Что заставляет вас так считать? И что нового это говорит нам? Кавалли стал ходить по комнате, но потом остановился возле телефона на приставном столике. Надо полагать, он прослушивается, сказал кавалли, показывая на телефон. Нет, господин кавалли.
Мы с мсье дюмо в настоящее время участвуем в нескольких сделках, и он никогда не допустит, чтобы наши отношения пострадали из за одной из них. И потом, даже если он сидит сегодня с противоположной стороны стола от вас, это не мешает ему, как истинному швейцарскому банкиру, видеть в вас своего потенциального клиента. Кавалли посмотрел на часы. В нью йорке было Его отец уже час как должен быть на ногах.
Он набрал четырнадцать цифр и ждал. Отец ответил вполне бодрым голосом и после предварительных обменов стал внимательно слушать рассказ сына о том, что произошло в зале для заседаний. Кавалли изложил ему также точку зрения мсье франчарда на ситуацию. Он положил трубку и проинформировал мсье франчарда о том, какого мнения придерживался отец.
Через несколько секунд в зал вошли мсье дюмо с клиентом и заняли прежние места. Старый банкир вновь поправил очки на носу и стал смотреть поверх них в ожидании, когда мсье франчард начнёт говорить если операция будет завершена в течение часа, мы согласимся на сорок миллионов.
Если нет, сделка расторгается и документ возвращается в соединённые штаты. Дюмо снял очки и повернулся к своему клиенту. Белый дом? Да, сэр.
