Его собственный почерк всегда оставлял желать лучшего, а писцы брали за работу бешеные деньги. Кроме того, не каждый свиток можно было доверить глазам писца. Слушаюсь, господин.
Теперь маг вместо кузницы стал ходить в особняк своего хозяина. В остальном в его жизни ничего не изменилось он все так же ел впроголодь и ночевал на соломе. Тем не менее, многие рабы стали завидовать ему и сторониться его, считая его положение привилегированным.
Мага это нисколько не задевало в их дружбе он не нуждался, а их мысли и разговоры давно перестали интересовать его. Гораздо интереснее ему были мысли и свитки сановника шейха. Через руки мага проходили документы государственного значения, дипломатические письма, налоговые отчеты, копии законов, по которым он читал о жизни страны в целом и взаимоотношениях ее обитателей.
Прежде все люди казались ему одинаковыми или почти одинаковыми, но теперь он получил представление о сословиях, для каждого из которых были определены свои законы, об армии и межгосударственных отношениях. Ради этого стоило терпеть рабство.
Пробежав их глазами, маг с удивлением понял, что это были стихи. Смотри под ноги мне мудрец изрек. Не знаешь разве, мудрый человек, кто по земле ступает осторожно, тому небес не увидать вовек. Это было так неожиданно, что маг заулыбался. Хозяин, еще не успевший отвести от него взгляда, нахмурился.
Чему ты смеешься, раб? Спросил он. Я не смеюсь, ответил маг, глядя на свиток. Просто это в точности мои мысли вечный спор между благоразумием и безрассудством, между расчетом и порывом, между насущными потребностями и высокими стремлениями. Как странно увидеть это здесь… разве ты понимаешь стихи, раб? Изумился сановник. Такого суждения я не слышал даже от придворных самого шейха.
Что ты скажешь об этом? Маг рассеянно протянул руку и прочитал другое четверостишие ты ярче звезд, луна моя, ты краше роз, газель моя, померкли гурии в раю идет красавица моя. Ему почему то вспомнилась нерея. Это стихотворение явно перебрало, сравнивая свою базарную красотку с женскими сущностями тонких миров.
По моему, не стоило так горячиться, маг насмешливо приподнял уголок губы, особенно, если под красавицей подразумевается та наштукатуренная особа, которая так хотела купить меня на базаре… с намерениями, которые, я думаю, не остались непонятными для нас обоих. Гурии могут и обидеться. На его лице вспыхнула увесистая пощечина. Как ты смеешь, раб! Яростно исказилось лицо сановника.
