Это провокация. Он, очевидно, испытывает тебя.
Какие могут быть партизаны, когда идет прочес леса и гриша гузий не приходит на явку! Может быть, он и соврал, полола плечами ольга. Ему теперь везде мерещатся партизаны. Перед тем как лечь спать, проверяет, заперты ли ворота. Бульдога завел.
Чуть шорох под окнами, за пистолет хватается. Разговаривая с ольгой, я машинально посматривал в окно. Во дворе появился полицейский. Ольга сразу же ушла.
Анны трофимовны дома не было, и полицейский вошел ко мне. Где староста? Ушла куда то по делам. Я продолжал работать.
А ты кто? Давно тут живешь? Месяца три. Что делаешь? Что придется. Больше по стекольной части.
Полицейский начал читать вслух фамилии жильцов, спрашивая о тех, кто поселился в этом доме недавно. Сделал замечание, что эрику пятнадцать лет, а он все еще не имеет паспорта и прописан по метрической. Я говорила его матери, оправдывалась анна трофимовна.
Она обещала выправить паспорт. В нашем доме жило пятьдесят восемь семейств. Домовая книга была толстая.
Я прописал себя ближе к середине, вместо одного жильца, неправильно прописанного и зачеркнутого. Фиктивная прописка была сделана хорошо, и полицейский не обратил на нее внимания.
