Паспорт, значит? Сейчас принесу. Я вынес к ним свое замасленное, в заплатах полупальто, из кармана достал документы, завернутые в грязную тряпочку и заранее замазанные и измятые. Второй немец, в белых перчатках, при виде моих бумажек поморщился арбейтен? Что он говорит? Спросил я у хозяина. Где работаешь.
Инвалид, больной. Инвалид! Немец внимательно осмотрел мой биржевой листок. Он еще раз взглянул на меня и вернул документы.
Засветив электрический фонарик, они осмотрели кладовку, заглянули в сундук. В комнате на одной кровати спала мария михайловна с сашей, а на другой ваня. Немцы проверили их документы и ушли.
Когда шаги затихли, мы с филиппычем переглянулись и перевели дух. Мои документы выдержали испытание.
Надо боре рассказать, сказал филиппыч, пусть порадуется. Хороший парень! Восьмая моя дружба с борей хохловым началась именно с этой подделки документов, когда он просидел у меня несколько часов, изготовляя штампы. Боря рассказал историю возникновения их молодежной организации. От него я впервые услышал и о семье долетовых.
Николай долетов, школьный товарищ бори, жил с ним в одном доме. Дядя гриша, старый член партии, партизанил еще в гражданскую войну, потерял ногу и носил протез. Но крымские леса он прекрасно знал и надеялся быть полезным.
Николай, действительно, был молодцом. Никто не подозревал, что дядя гриша, калека, в партизанах, и николай устроился у немцев в мастерскую по ремонту радиоприемников. Он еще в начале войны прошел школу радистов.
Первое время николай ухитрялся в мастерской слушать москву, а потом стал приносить приемники на квартиру как будто для ремонта. Потом долетов и хохлов связались с другими комсомольцами их школы женей семняковым и лидой трофименко. Сначала ребята не собирались оставаться в городе.
