Нужно было что то другое… маг перевернулся на спину. Сквозь прозрачный свод купола виднелось ночное небо.
Ночь семнадцати лун миновала, и на небе виднелась только одна луна. Как в плотном мире, из которого он только что вернулся. Правда, эта была из проявленных в тонких мирах там его плотное зрение не заметило бы ее. Только одна луна интересно, а это что нибудь предвещает? Он одним движением вскочил с ложа и шагнул к гептаграмме. Он не стал посылать вызов, ограничившись проверкой у себя ли она дома. Нерея была дома, она сидела в кресле и создавала музыку.
Легкие, нежные звуки наполняли жилище, и маг заслушался на мгновение, но она почувствовала на себе его взгляд и оборвала мелодию. В следующее мгновение он в сиянии белого света уже материализовывался в пентаграмме ее портала. Нерея вздрогнула и вскочила на ноги, удивленно глядя на неожиданного гостя. Немыслимая бестактность явиться к ней посреди ночи, без приглашения, даже без предупреждения. Однако этот маг был известен своими немыслимыми поступками.
Как обычно, от его присутствия стало светлее. Малиновый плащ, снежно белые волосы… но сегодня этот свет был необычным, неспокойным.
Узкие полоски его бровей сошлись у переносицы, глаза были напряженными и отсутствующими, словно их владелец не явился к ней незваным, а блуждал по каким то бесконечно удаленным мирам. Что с тобой? Вырвалось у нее. Что со мной? Переспросил маг. Он взглянул на нее так, что нерея засомневалась, видит ли он ее вообще. Если бы я сам это знал… что тебе здесь нужно? Нахмурилась она, давая ему понять о его неприличном поведении.
Не знаю, пробормотал он. Не знаю… нерея замолчала. Она искала слова и не находила их. Маг тем временем шагнул к ней вплотную, вглядываясь в ее лицо.
Мы с геласом занимались переделкой нашего опыта. Вы сделали что то не так? Догадалась нерея. Не знаю. Маг болезненно поморщился. Все, что там ни сделай, все больно.
Этот закон о невмешательстве… наверное, он нужен не столько для них, людей, сколько для нас, творцов. Он говорил сам с собой, не заботясь о том, слышит ли она его, понимает ли она его. Но нерее необходимо было понять его ведь эти люди были детьми геласа, а ей самой больше всего на свете хотелось иметь детей.
