Его вывели во двор, где уже стояли несколько мужчин, связанных за шеи веревкой на скользящей петле, присоединили к цепочке и повели на рынок. Просто возмутительно, чем она занимается, проворчала талеста с пояса мага, имея в виду веревку на его шее.
Она позорит всех нас, честных веревок! А чем занимается этот торговец? Ответил вопросом на вопрос маг. А этот надсмотрщик? Разве они не позорят всех нас, носителей божественной искры? Талеста самодовольно хмыкнула ей понравился намек на равенство между творцами и веревками. Она даже взмахнула кисточкой, хотя в плотном теле это давалось ей с трудом. Мало того, продолжил маг, а сколько виселиц стоит по этому миру, и при каждой из них человек и его веревка. Мир людей жестокий мир, и когда еще он станет другим.
Ты веришь, что он станет другим? Верю, ответил наконец он. Их привели на тот самый рынок, по которому недавно разгуливал маг. Перед продажей их раздели догола и выставили посреди толпы на невысоком помосте, где у хозяина было постоянное торговое место. На них не обращали внимания рабская нагота давно примелькалась здесь. Зазывала что есть сил расхваливал достоинства товара, стремясь привлечь внимание покупателей, но большинство их шло мимо, потому что рабы были дорогим товаром, который был по карману только состоятельным людям, а таких было немного на рынке. Тем не менее они были.
Вскоре двое мужчин были куплены, покупатели интересовались и магом, но услышав, что он не знает ремесел, переставали спрашивать дальше. Торговец заломил высокую цену за молодого крепкого парня. Маг развлекался тем, что рассматривал окружающую толпу.
Мужчины с кошелками, рабы с тележками, мальчишки подростки, норовящие стащить хлебец или кусок сладкой тянучки из под бдительного ока торговца. Женщин было мало, большинство из них были замотаны по самые глаза платками. Некоторые выставляли напоказ набеленные, насурьмленные лица и плечи теперь маг не хуже людей знал, чем зарабатывают на жизнь эти красотки. Впрочем, красивых среди них было гораздо меньше, чем уродливых.
За женщиной увязался господин среднего, ближе к пожилому, возраста, разодетый в парчу и шелк. Он что то говорил ей вслед, она отвечала не оборачиваясь, со злым, надменным выражением на размалеванном лице. Наконец она остановилась и повернулась к преследователю лицом, выкрикивая что то резкое.
Маг решил не осквернять высший слух подслушиванием этой парочки. Накричав на преследователя, женщина отвернулась и пошла по базару, сохраняя на лице высокомерное выражение.
