Если русский появлялся теперь на улице после пяти часов вечера без немецкого конвоира, его расстреливали. Я условился с филиппычем, что буду считаться его помощником по сапожной части. Бокун охотно согласился на мое проживание, но торопил с пропиской.
Он опасался, как бы не донес в полицию сосед, друживший с немцами. В условиях постоянных облав и проверки документов на улицах и по домам прописка по домовой книге, отметка в паспорте, регистрация на бирже труда являлись вопросом жизни и смерти не только для меня, но и для моего квартирного хозяина и всей его семьи. Где у вас находится домовая книга? Спросил я, когда мы обо всем договорились. У меня в сундуке. Я же отвечаю за дом.
Мне лучше прописаться нелегально, минуя полицию. У меня фальшивый паспорт. Не беда. Есть знакомый надзиратель.
Он подпольщик? Нет, но за взятку что угодно сделает. Лучше прописаться самим, спокойнее будет. К тому же в адресном столе я не значусь и сразу могу провалиться. Он задумался. Потом, положив руку мне на плечо, сказал просто я перед штабом партизан отвечаю за вашу жизнь.
Вы старше и опытнее меня. Делайте все, что считаете нужным. Только как вы это устроите без полиции? При прописке в домовой книге они наклеивают марку, накладывают штамп нашего участка, а подписывает начальник полиции. В паспорте тоже ставят штамп. Ничего, все сделаем, успокоил я его.
Он за продуктами ходил, а его задержали. Три недели просидел в гестапо. С тех пор кровью харкает… ваня! Позвал бокун. Мальчик вошел.
