На другой день женщина пришла в себя ее звали александра андреевна волошинова. Она рассказала, что в гестапо ее топтали сапогами, сдавливали тисками грудь, подкладывали металлические шарики.
Шарики врезались в ребра. Она очень страдала оттого, что никогда больше не увидит своего сына.
Александра андреевна учила арестованных, как вести себя на допросах, старалась развлечь их, читала им наизусть пушкина. Когда волошинову уводили на допрос, старухи молились о том, чтобы ее не пытали. Ворвались охранники и увели ее.
Только теперь удалось нам узнать и о товарище беленкове, оставленном для подпольной работы под видом сторожа психиатрической больницы, с которым мне так и не удалось связаться. В марте года он был арестован с группой подпольщиков и расстрелян немцами. Узнал я и некоторые подробности о семирхановых. Шамиль семирханов исчез из леса во время большого прочеса. Позднее его видели в гестапо, но не в роли заключенного.
Отец шамиля, имам семирханов, расстрелян органами советской власти за предательство семьи долетовых. В первые же дни я собрал всех подпольщиков, и они рассказали, как действовали наши патриотические группы во время немецкого отступления. Вася бабий со своими диверсантами был послан штабом партизан в город, чтобы ко дню рождения гитлера взорвать здание казино. Но апреля началось паническое отступление немцев.
Ребята разминировали и спасли три крупных моста и много телеграфных столбов. В те же дни они выпустили листовку с призывом к населению не давать немцам разрушать город. Подпольщики, работавшие на мельнице, устроили внутри здания замаскированную караульную камеру.
Там они несли тайные дежурства, чтобы перерезать провода, как только немцы начнут минировать мельницу. Шоферы скрылись. Немцы уехали без муки. Приехавшая подрывная команда повернула назад, считая, что все сделано другой частью. Было спасено двести пятьдесят тонн зерна.
