Двадцать вторая я прилетел в симферополь на третий день после его освобождения. Повидался с павлом романовичем и луговым и в тот же день пошел разыскивать своих подпольщиков. Похудевшая, тоненькая, люда показала мне своего новорожденного сына маленького виктора ефремова.
Уже по летнему грело наше ослепительное южное солнце, с гор тянуло свежим ветром, улицы были полны народа. В эти первые дни людям хотелось больше двигаться, глубже дышать, громче разговаривать и смеяться свобода после стольких месяцев тюрьмы! Мы вошли в пустынный двор. Меня поразила какая то особая, кладбищенская тишина и тяжелый, удушливый запах. Пойдем, я уже была здесь! По пустым коридорам люда привела меня в темную, сырую камеру с замурованным окном. Я зажег спичку и сначала увидел на стенах только подтеки сырости и темные застывшие брызги.
Но, присмотревшись, различил надписи. Все стены были покрыты ими писали карандашом, выцарапывали чем то острым. Ефремов виктор, приговорен к смерти, которая будет Г. Прощайте, дорогие друзья и товарищи! Умираю за дело нашей любимой родины.
Но есть люди, которые губят сотни хороших людей. Прощайте, друзья! Навек, друзья мои, прощайте! Прости меня, родная мать! Симферополь, сакская, Наверное, на марс. Передайте родным, чтобы отомстили за меня и за сына. Прощай, сынуля женичка! Сегодня я буду расстреляна.
Веди мое дело, не предавай никого, будь патриотом родины. Люда сказала, что грудина сидела с ней в одной камере. Женщина зажигала спичку за спичкой, а я плакал и переписывал, переписывал с этой стены каждое слово. Во многих надписях были вычеркнуты целые фразы. Когда я приходила сюда первый раз, все было, сказала люда.
Ведь ходит же среди нас, по нашим солнечным улицам кто то, кому понадобилось бежать к этой сырой, запятнанной кровью стене и выцарапывать последние слова расстрелянных. По моей просьбе, к сожалению запоздалой, около здания была поставлена охрана. Я видел маленькую комнату с потолка свешиваются крючья, пол металлический, под полом топка. Неподалеку четыре колодца, куда сбрасывали тела.
Теперь на месте колодцев поставлены памятники замученным в гестапо. Мы нашли тела васи сапожника, зои рухадзе, художника барышева, виктора кирилловича ефремова и многих других. Люде тело мужа не показали.
