Государство было слишком истощено войной, поэтому их нельзя было ни освободить, ни оставить рабами внутри страны. Лучше бы ты, бог, оценил, что я все таки сумел выиграть эту войну. Были дни, когда я сам не верил в победу. Лучше бы ты оценил, что соседи уже пятнадцать лет не воюют с нами.
Но сам ты после той победы ты еще не раз ходил на них войной. А что мне оставалось делать? Тиран взглянул на него в упор. Порабощай или поработят тебя, предавай или предадут тебя, убивай или убьют тебя. Выбирай одно из двух середины нет. Разве это не ваши, не божеские законы? Я сделал свой выбор давно, когда пришел к власти. И каждый раз, достигая успеха, я благодарил за это вас, богов.
Нет, это не наши законы. Маг отрицательно покачал головой. Это ваши, человеческие законы. Ты стоишь на вершине власти и ты мог бы изменить их.
Если бы я мог, я изменил бы их. Но я не мог. Значит, это ваши законы человеку не под силу изменить предначертанное богами.
Оба замолчали, думая каждый о своем. Наконец маг поднял голову. Властитель почувствовал его движение и тоже взглянул на него. В маленьких черных глазках не отражалось ни страха перед божеством, ни мольбы о снисхождении.
Не дожидаясь ответа, он растворился в воздухе. У него было второе поручение, как он надеялся, более приятное. Вознаградить святого. Это была неглубокая пещера у подножия горы.
Естественного происхождения, но доработанная человеческими руками до пригодного к проживанию состояния. На плоском камне у пещеры сидел тощий, нищенски одетый старик, лысая голова которого составляла забавное сочетание с длинной белой бородой, невольно наводя на мысль, что растительность с макушки отшельника в один прекрасный день надумала переселиться на его подбородок.
