Я с ней встретился в милиции. Ее не прописывают.
А вы тоже приезжий? Вступил в беседу хозяин, поглаживая жиденькую с проседью бородку. Здесь я в рыбакколхозсоюзе работаю. Снимал комнату, а теперь хозяева уезжают, дом продают.
А что, извиняюсь, делаете? Работаю агентом по снабжению. О, должность хорошая! Старик оживился. Ничего, на бога не обижаюсь! Согласился я. Поживем с вами! Чего чего, а рыбки поедим.
Марья, дай стул петру ивановичу, старик услужливо пододвинул мне стул. Вы что же, партийный будете? В молодости не был, а теперь какая уж партия! Я уплатил им за три месяца вперед, предупредил, что переберусь через несколько дней, когда вернусь из командировки, и мы расстались, вполне довольные друг другом. Октября меня вызвал в симферополь секретарь обкома. В этот раз владимир семенович уже не говорил о моем здоровье. Я вас вызвал по весьма важному вопросу, сказал он, потирая наморщенный лоб.
Он был встревожен и даже смотрел как то иначе пристально, как старый человек смотрит и взвешивает каждое слово и все возможности. Положение наше на фронте ухудшилось. Надо быть готовым ко всему, а поэтому уже сейчас необходимо решить, кого оставить для руководства крымским подпольем. Мы считаем вас самым подходящим кандидатом.
Что вам нужно для подполья? Я предложил прежде всего создать руководящий подпольный партийный центр с полномочиями обкома партии из трех человек секретаря и двух заместителей одного по военно диверсионной работе, другого по организационно политической. Сделаем. Что еще нужно? Мне нужно знать, кого вы оставляете в крыму для подпольной работы в районах, и получить их явки и пароли.
Это мы вам дадим. Тогда же я поделился с владимиром семеновичем своим беспокойством относительно организации партизанских отрядов в керчи.
