Давно не виделись! С радостной улыбкой сказал гриша. Как жизнь? Ничего, хорошо. Как дошли? Превосходно, без всяких приключений, ответила женя. Ну, сказал филиппыч, глядя ласково на нас, мешать вам не буду, пойду работать.
Саша, и ты, ваня, ступайте на улицу. Да глядите в оба, чтобы не подошел непрошенный гость. Знаю без тебя! Огрызнулась саша.
Сейчас пойду. И, обернувшись ко мне сияющими от радости глазами, таинственно шепнула дедушка, а у меня есть партизанская дочка! Вон что! Где же ты ее достала? Из лагерей с мамой принесла. Таней звать, хорошая такая. Показать вам? Покажи, покажи! Гладя ее по головке, сказал я. Она сейчас спит.
Вы не уходите. Таня смышленая девочка, только, гляди, греха с ней наживешь, заметила с огорчением мария михайловна. Что такое? С вами будет и разговаривать и хохотать, а как увидит немца или румына, побелеет вся, затрясется и бросает в них, что в руках держит, прямо ненормальная какая то.
Будешь ненормальная! Сказала запальчиво саша. Вот поэтому она такая и злая на них. Хотелось поговорить с филиппычем, с которым мы встречались последнее время только на явочных квартирах, с его ребятами, которые меня давно не видели, но очень уж тяжелое было настроение, да и каждая минута была дорога.
Адреса руководителей ее групп павел романович мне дал, ответил гриша. Я уже принял меры, чтобы разыскать их и отправить, когда нужно, в лес.
Указания павла романовича такие всех подпольщиков, кому грозит опасность, в один два дня перебросить в лес с семьями. А мне с женей поручено вывести вас.
