Мы поговорили немного и заснули, но спать пришлось недолго. Чуть светало, когда меня разбудил андрей вставайте. Он уже умывался из фляжки.
Что случилось? Ничего. Но мы, лесные жители, поднимаемся с рассветом. В эту пору нас чаще всего посещают фрицы. Все вещи держите наготове.
Сейчас, василий иванович, москву послушаем, последние известия узнаем. Я ведь радистом при штабе. Вот в этих двух чемоданах наша радиостанция. Мы находились на отлогом склоне горы. Зеленые кусты и ветви огромных деревьев закрывали нас со всех сторон. Партизаны приводили в порядок вещевые мешки, осматривали оружие.
Но, видно, следили за собой одежда помятая, однако чиненая, все побриты, подстрижены. Несколько товарищей с котелками и фляжками спустились под гору и вернулись с водой. По три пять человек садились на траве в кружок завтракать. На завтрак были лепешки, испеченные на костре, натертые чесноком. Запивали водой.
Зуйские леса, где мы теперь находились, небольшие, изрезанные вдоль и поперек дорогами, были густо окружены татарскими селами, где стояли гарнизоны из румын, немцев и добровольцев татар. Они часто прочесывали леса, и партизанам приходилось маневрировать. Тесное вражеское окружение и частые переходы по труднопроходимым тропам не давали им возможности обзаводиться транспортом. В этих условиях общая кухня была неудобна, и ее пришлось ликвидировать.
Каждый партизан получал паек на пять дней, сам пек лепешки и готовил себе пищу. Вчера из за приема ваших самолетов вечером не разводили костров и ничего не смогли приготовить, рассказывал мне андрей.
В лагере я был человек новый, и партизаны очень интересовались мною. Особенно их смущал мой возраст, плохой слух и зрение. Некоторые говорили сочувственно ну, зачем такого старика посылать в лес! Дали бы уж ему спокойно дожить свой век. Партизан гриша костюк, в гимнастерке с распахнутым воротом, сумрачно поглядывая на меня, спросил что же, отец, не могли тебя там, на большой земле, получше одеть? Не было одежды на складе.
