Уж он то точно не пропадет. Видимо, что то отразилось и на его лице, потому что хозяин убрал руку с его плеча и окинул его тем же внимательным взглядом, что и на пороге своего дома. Окошко выходило на закат, добавлявший освещения к слабому язычку светильника, и теперь было достаточно светло, чтобы разглядеть руки этого парня. Они были гладкими и загорелыми, без единого шрама, без единой мозоли и ссадины.
Они никогда не знали никакой работы ни тяжелой, ни легкой. Хозяин видел такие руки только у жрецов и членов их семейств. Да ты, случайно, не сын жреца? Изумленно воскликнул он. Маг вспомнил, что жрецами у людей называются тех, кто присматривает за домами, используемыми для обращения к геласу. Это была удобная версия.
Родственник, неопределенно ответил он. Как же так вышло, что ты ушел от своих? С тем же изумлением спросил хозяин. От хорошей то жизни? Маг почувствовал, что ему представился удобный случай выполнить дело, ради которого он терпел пребывание среди людей.
Я рассказал о нем своим, но мне никто не поверил. И тогда я ушел от них, чтобы найти людей, которые поверят мне и захотят спастись. Но пока я никого не встретил. Какое бедствие? Насторожился его собеседник.
Здесь никогда не бывало никаких бедствий. Наводнение, сказал маг. Небывалое наводнение, которое затопит всю долину, до самых гор. Задует ветер с моря, польет ливень, реки выйдут из берегов, море хлынет в долину и не оставит здесь ничего живого. Голос пришельца звучал ровно, даже скучно, словно напоминая о приходе завтрашнего утра.
Во взгляде этого странного парня не было ни страха, ни мольбы, ни уклончивого, бегающего огонька лжи одна спокойная, будничная уверенность, и это подействовало на хозяина сильнее любых уговоров. А когда, говоришь, оно будет? Встревоженно спросил он. Не позже, чем послезавтра утром.
Ответ прозвучал четко и весомо, словно удар топором. Но и не раньше начала следующей ночи. Парень был спокоен, слишком спокоен для чудовищного известия, так легко слетевшего с его губ. Наверное, он все уже пережил внутри.
