Как я рада. Он с нежностью улыбнулся ей и аккуратно убрал локон на место, потом взял у нее носовой платок и положил сверху на ее блузку. Сейчас он вряд ли тебе понадобится.
Ведь я здесь. Хок дотронулся до ее обнаженных плеч, и ее нижняя сорочка очень быстро легла на траву рядом с остальной одеждой. Когда хок накрыл ладонями ее груди, по телу анастасии прошла дрожь, и она почувствовала, как у нее слегка напряглись соски. Хок нежно, мучительно дразняще принялся водить большими пальцами по их кончикам, затем поднял голову и посмотрел ей в лицо. Я долго мечтал об этом, но в душе не верил, что это сбудется, с трудом выговорил он.
Я даже думать себе запрещал, что когда нибудь ты позволишь мне любоваться твоей наготой, тем более так, как сейчас, днем, при солнечном свете. Мне так хотелось узнать тебя, увидеть, прикоснуться к тебе. Ты понимаешь? У анастасии едва хватало сил стоять, и она молча кивнула, тоже желая видеть и чувствовать его. Хок радостно, как то по мальчишески улыбнулся и, склонившись к ее груди, с до слез тронувшим анастасию благоговением тихонько поцеловал ее соски сначала правый, потом левый. У нее даже мелькнула мысль об исполнении какого то неведомого ей ритуала поклонения языческой богине.
Руки хока легли на бедра анастасии и быстро освободили от остававшейся на ней одежды. Последними он стянул с ее ног сапоги. Теперь анастасия стояла перед ним совершенно нагая, открытая его восторженному и полному желания взгляду.
Несколько мгновений хок молча стоял как пораженный молнией, не сводя с анастасии глаз, потом порывисто обнял ее, привлек к себе, и, обдавая жарким дыханием, страстно зашептал я никому никогда тебя не отдам. Ты моя, и только моя, я понял это с того самого дня, когда впервые увидел тебя. Хок целовал и целовал анастасию, держа в ладонях ее лицо, ласкал бархатистую спину, скользил по округлостям ягодиц. Она наслаждалась его лаской и трепетно открывала для себя рельефность его мускулистой груди, ощущая ладонями сквозь рубашку живую теплоту его кожи.
От этой близости, немного неожиданной, но такой естественной, быстрее бежала по жилам кровь и кружилась голова. Задыхаясь от переполняющей ее нежности, от желания почувствовать хока так же полно, как он сейчас чувствовал ее, анастасия потянула вверх его рубашку, потихоньку вытаскивая ее из штанов. Слегка отстранившись, она начала расстегивать пуговицы и в конце концов с торжеством распахнула рубашку и, спустив ее с покатых плеч хока, отбросила в сторону и стала его разглядывать. Она нежно провела пальцами по мышцам груди и плоскому твердому животу, потом погладила загорелую кожу его мускулистых рук, обратив внимание на темно синие дорожки вен. Положив ладони ему на плечи, анастасия потянулась вверх и с улыбкой подарила любимому короткий нежный поцелуй в губы.
Внезапно она подумала, что почему то совсем не стыдится своего нагого тела и не смущается смотреть на хока. Хотя она ни разу не видела обнаженного мужчину и тем более ей не доводилось видеть проявление мужской страсти, однако сейчас, как это ни казалось странным ей самой, ничего, кроме искреннего желания любоваться обнаженным телом возлюбленного, она не испытывала. Больше не раздумывая, анастасия взялась за пряжку и непослушными пальцами начала расстегивать ремень, затем немного нервно стала расстегивать верхнюю пуговицу штанов.
До конца расстегнув их, она остановилась, подняв голову. Лицо хока светилось радостью и покоем. Ободренная, анастасия взялась обеими руками за пояс и потянула штаны вниз до самых щиколоток и, помедлив, неуверенно и смущенно вновь подняла глаза. Она и не представляла себе, что это может быть таким большим, вздымающимся и набухшим.
