Удочка изогнулась в дугу, но не сломалась, и леска выдержала. Кеша нес леща через всю деревню, и он сиял, как медный таз, в котором варенье варят. Сел кеша на гладкий камень, что врос в землю у самого озера, н аадумался. Почему он такой невезучий? Отчего все шишки на него валятся? За что ни возьмется, все не так.
И со всеми в ссорео и со сверстниками, и со взрослыми. Ведь он никому зла не желает, хочет, чтобы всем было хорошо… он бы никогда не сломал такую чудесную удочку! Знает, как трудно найти хорошее ореховое удилище… сам вырезал, высушил, обстругал. Услышав ржание, кеша решил наведаться на конюшню. Лошадей он любил. Стал вспоминать какие у него отношения с конюхом дедом сидором? Кажется, нормальные.
Дед сидор сидел на старом растрескавшемся хомуте, из которого клолчьями торчал темный войлок, и курил. Рядом большая куча дымящегося навоза. В кучу воткнуты вилы.
Борода длинная и седая. А волос на голове совсем нет, одна лысина. На блестящей лысине капли пота. Дед очищал конюшню от навоза и вот присел перекурить… выпустив изо рта клубок дыма, дед сидор внимательно посмотрел на кешу.
Глаза у него тоже бесцветные, как у бабушки. Трудно, брат, на свете живется? Спросил дед сидор. Кто то удочку сломал, вздохнул кеша. И коробку с червями спер. Твое депо табак, заметил дед сидор.
Бесполезное дело… уже драли? Не помогает, сказал кеша. И потом, я вообще противник телесных наказаний.
Да а, протянул дед, вожжи, брат, устарели… а ежели угостить тебя березовой кашей? Какая разница? Сказал кеша. У меня, понимаешь, руки чешутся… помнишь, как ты в форточку мне бросил дохлого воробья? Вот если бы крысу… сказал кеша.
