Это я пустой? Как барабан, сказал дед. Постучи только гул пойдет. По чему постучать то? А по чему хочешь пустой ты человек, константин.
Одним словом, барабан! Дед встал, ухмыльнулся в бороду, вытащил вилы из кучи и ушел в конюшню. Кеша постучал себя по груди, животу, потом по голове. Вроде и верно пустой… немного погодя дед снова показался с полными вилами навоза. Кеша стоял и смотрел, как он работает. Хотя деду сидору и много лет, он легко орудует вилами.
Куча росла на глазах. Брось ты это дело, поморщившись, сказал кеша. Давай лучше поговорим? Некогда, брат константин, работы невпроворот… вернее, навозу. Аты чего стоишь? Вон видишь тачку у корыта? Бери н углу вилы, накладывай навоз в тачку и отвози в поле.
Накладывать конский навоз на тачку с ржавым колесом не хотелось. Неинтересное это дело ковыряться в навозе. И наверное, тачка тяжелая… а впрочем, почему бы не попробовать и одну тачку не отвезти на поле? Все равно ведь делать нечего? Тоска… кеша взял вилы и быстро накидал на тачку навозу, потом поплевал на руки он видел, что так делают взрослые, и покатил ее по наезженной дороге на поле, которое было распахано неподалеку.
По полю разгуливали грачи. Важные такие, неторопливые. На кешу они даже не посмотрели.
Тот остановился на обочине и стал смотреть на кешу. И лицо у негоне вытянулось, а, наоборот, разъехалось вширь. Холстомер улыбался.
Кеша прошествовал с тачкой мимо и даже не оглянулся. Он все еще боялся, что бригадир сейчас окликнет и станет отчитывать за тракторное колесо, которое кеша позавчера спустил с обрыва в овраг.
