Я рассказал им о себе то же, что рассказывал отто, добавив, что теперь, с помощью обер ефрейтора, я открыл свою мастерскую. Вдруг раздалась тревога, солдаты выскочили во двор и, вбежав на вышку, начали стрелять из пушки, оказавшейся зенитным орудием.
Тут только я понял, что это не летчики, а зенитчики. Когда тревога кончилась, два уже знакомых мне солдата вернулись в дом.
Один принес какую то раму со стеклами и показал на окно, забитое фанерой вставляй! Я занялся работой, ожидая, что будет дальше. Солдат достал с этажерки большую книгу в красном переплете.
Хороший человек ленин? Пристально глядя на меня, спросил немец. Подумал я. Что же им ответить? Передо мной встал живой ильич, каким я видел его в цюрихе во время первой мировой войны. Мы говорили о моем возвращении в россию на подпольную работу.
Да, хороший человек ленин, ответил я решительно. Почему хороший? Допытывался немец.
При ленине земля перешла крестьянам, рабочие стали работать восемь часов, все дети учатся, культура стала подниматься. В германии тоже высокая культура, добавил я, чтобы смягчить разговор.
Самодовольно переглянулись солдаты. Сколько членов в партии большевиков? Спросил солдат.
