Миссис рабин, однако, не отпускала её до самой полуночи, вконец измотав свою гостью. Едва коснувшись головой подушки, ханна мгновенно заснула и уже не слышала, как питер рабин объяснял своей жене на кухне, что в будущем их гостью надо оставить в покое. шофёр заместителя посла осторожно вырулил из частного гаража оон и повёл машину через тоннель линкольна под гудзоном в направлении нью джерси.
Несколько минут они с аль обайди не произносили ни слова, пока шофёр то и дело погладывал в зеркало заднего вида. Хорошо. Аль обайди наконец то расслабился и стал фантазировать о том, как бы он поступил, если бы десять миллионов долларов вдруг стали его. К завтрашнему утру его бы здесь уже и след простыл, что уж точно заставило бы посла попотеть. А там, глядишь, пока бы его схватили, саддама уже давно не было бы в живых и до него никому не осталось бы дела.
В глубине души аль обайди никогда не допускал даже на секунду, что преступный план великого лидера может быть реализован. Он надеялся доложить в багдад, выждав необходимое время, что для осуществления столь смелого замысла не нашлось ни одного достаточно надёжного и способного исполнителя. И тут в нью йорк прилетел этот господин из ливана… существовало две причины, по которым аль обайди не мог притронуться ни к одному из долларов, которыми была набита сумка для гольфа, лежавшая рядом с ним на сиденье. Во первых, это проживавшие в багдаде в относительном комфорте его мать и младшая сестра, которые в случае внезапного исчезновения денег были бы арестованы, подвергнуты насилию и пыткам, а затем вздёрнуты на виселице по обвинению в пособничестве предателю.
Это вовсе не означает, что саддам нуждается в обвинении, когда ему нужно убить человека, тем более если он подозревает, что тот мог предать его лично. Во вторых, аль обайди который по пять раз на день падал на колени, обращался лицом к востоку и молил аллаха, чтобы саддам закончил как предатель, не мог не видеть, что их великий сайеди уже пережил горбачёва, тэтчер и буша.
И все те прекрасные речи, которые разводил его профессор юриспруденции в лондонском университете, окажутся построенными на песке. Машина свернула с шоссе и направилась к центру ньюарка, а мысли аль обайди вернулись к тому, для чего были предназначены эти деньги. По всему было видно, что идея принадлежала самому президенту. Она была оригинальной, требовала дерзости, безрассудной смелости, железных нервов и изрядной доли везения.
Гражданин ирака, выгружающийся из огромного чёрного лимузина прямо перед банком, станет для кавалли вполне достаточным предлогом, чтобы отменить сделку и прикарманить денежки. Когда машина остановилась, аль обайди перелез через сумку для гольфа и выбрался на обочину.
Хотя до банка оставалось сделать две сотни шагов, он относил их к тем частям пути, которые требовали просчитать опасность. Он огляделся по сторонам и, удовлетворённый результатом проверки, вытащил сумку для гольфа и взвалил её на плечо.
