Я тоже буду праздновать день независимости, только не в вашингтоне или в нью йорке, а на площади тахрир в окружении своего любимого народа. И тогда я, саддам хусейн, президент ирака, на глазах у представителей средств массовой информации всего мира сожгу американскую декларацию независимости. Ханна лежала без сна в своей кровати казарменного типа, чувствуя себя как тринадцать лет назад, когда она ребёнком проводила свою первую ночь в школе интернате. Она взяла чемоданы каримы саиб с ленты транспортёра в аэропорту шарль де голль, содрогаясь при мысли, что там может быть внутри.
Шофёр подобрал её, как было обещано, но за всю дорогу не проронил ни слова, так что, когда они подъехали к посольству иордании, она не имела ни малейшего представления о том, что её там ожидало. Красивое старое здание, поразившее её своими размерами, стояло в глубине бульвара мориса барре и принадлежало раньше покойному ага хану.
Иорданцы, не желавшие ссориться с саддамом, отвели под его представительство целых два этажа. Первым, кого ханна встретила, войдя в представительство, был его главный администратор абдул канук.
Канук проинформировал её, что посол и старшая секретарша заняты на совещании и что ей надлежит распаковать вещи и ждать в своей комнате, пока её не вызовут. Её тесная комнатушка, где едва помещались кровать и два чемодана, очевидно, раньше была кладовкой, предположила ханна.
Вскрыв наконец чемоданы каримы саиб, она быстро обнаружила, что из всего находящегося в них гардероба ей подходят только туфли, и не знала, радоваться ли ей, видя вкус каримы, или расстраиваться из за того, что у неё совсем мало собственных вещей. Муна ахмед, старшая секретарша, присоединилась к ней за ужином на кухне позднее вечером. Секретари машинистки в посольстве, похоже, приравнивались к обслуживающему персоналу.
Она быстро обнаружила, что на неё никто не обращает внимания, пока она справляется со всем, что посол оставляет ей на своём диктофоне. На самом деле ей даже пришлось снизить скорость, чтобы не выставлять муну в невыгодном свете. Единственное, что она всегда забывала, так это надевать свои очки без диоптрий. Вечерами, ужиная на кухне с муной, ханна усваивала все, что полагалось знать иракской женщине за границей, включая и то, как избежать домогательств со стороны главного администратора абдула канука.
К концу второй недели, когда усваивать уже было нечего, ханна стала замечать, что посол все чаще полагается на её профессионализм, и постаралась не проявлять слишком много инициативы. Закончив работу, ханна и муна должны были оставаться в представительстве и могли покинуть здание вечером только в сопровождении главного администратора, что не соблазняло ни одну, ни другую. И поскольку муну не интересовали ни музыка, ни театр, ни даже походы в кафе, она коротала время в своей комнате, читая речи саддама хусейна. С течением времени ханна стала питать надежду, что агент моссада в париже свяжется с ней и она будет выведена из игры, а затем отправлена назад в израиль для подготовки к своему основному заданию, хотя при этом у неё не было ни малейшего представления о том, кто был этим агентом. Думала она.
