Закроются, и все тайком, тайком от меня. Я насторожился. Мне не приходило в голову, что эта трусиха, которая, казалось, только разрывы бомб и слышала, многое замечает.
Надо было немедленно как то реагировать. Закрыв лицо руками, я притворился очень огорченным. Я думала, вы знаете, утешительно продолжала клава. Если вы не знали, так о чем же вы тогда так часто задумывались? Высказанные ею подозрения сослужили мне службу.
Но, конечно, самая тщательная конспирация все таки не гарантировала от всяких неприятностей. Особенно опасны были случайные встречи с людьми, знавшими нас по прежней работе. Я принял некоторые меры предосторожности. Отпущенная мною густая борода и большие усы совершенно изменили мое лицо.
Костюм, разумеется, тоже изменился. Было несколько случаев, когда знакомые симферопольцы, столкнувшись со мной на улице, совершенно равнодушно проходили мимо. Товарищи же сохранили свой прежний вид, и это доставляло немало тревог. Как то у водопроводной колонки он столкнулся с одним знакомым из симферополя. Мы работали в мастерской. Во двор вошел плотный человек в меховом пальто, в высокой барашковой шапке и по хозяйски оглядел двор.
Для какой армии? Для немецкой, разумеется. Я был зампредгорсовета, а он следователем в прокуратуре. Но это было пять лет назад.
Может быть, забыл, мерзавец, мою фамилию. Нас очень встревожила встреча с этим ревностным немецким служакой. К рождеству погода резко изменилась.
Ударил мороз, подул холодный ветер, хлопьями повалил снег. На море бушевал свирепый шторм.
