Беременная женщина дошла до ближайших кустов и согнулась пополам. Ее опять рвало. Старшая сноха плакала от радости и обнимала детей.
Глядя на нее, заревела и соседская девчонка, но не от радости, а от горя ее родители, все ее родные остались под водой. Мужчины оставили бабьи слезы бабам, а сами отвязали и выволокли на сушу лодки с грузом, затем стали разгружать плоты. Овец развязали, те с трудом поднялись на шаткие ноги и пошли щипать траву. Когда плоты опустели, их затащили на берег бревна еще могли пригодиться.
Он уже выучился понимать, что все, что не сделает он, придется делать кому то другому, а люди едва держались на ногах. Закончив переноску груза, мужчины пошли за дровами для костра, чтобы просушить на нем вещи и приготовить горячую еду. На берегу остался один хозяин, занятый разделыванием павшей овцы. Это была еда, которой нельзя было бросаться. Вскоре на берегу выросла куча валежника.
Средний брат сунул топор магу, чтобы тот нарубил растопки для костра, а сам с братьями ушел за следующей порцией дров. Маг неуклюже замахал топором и кое как справился с поручением. Старуха подобрала за ним щепки, уложила горкой и начала разводить костер. Валежник был насквозь сырым после недавнего ливня на всех окрестных склонах, несомненно, не осталось ни одной сухой хворостины. Старуха разломала щепки на мелкие крошки, добавила тонких веток и стала стучать кремнем о кремень. Сырые дрова не разгорались.
Больше некому было развести огонь, и дрожащие пальцы старухи продолжали чиркать кремнем по кремню. Огонь был нужен семье, был нужен ее сыну, внукам и правнукам. Маг, словно зачарованный, смотрел на ее руки.
Старуха разогнула спину, чтобы дать себе короткую передышку, ее взгляд встретился со взглядом мага. Слава всевышнему, пробормотала она. Ее голова тряслась от старческой слабости.
